|
Что пишут о ленд-лизе ученые
Работы ученых по этому вопросу стали ярким подтверждением известного тезиса о том, что наука соприкасается с идеологией. Большинство зарубежных исследователей до недавнего времени упорно стояли на позициях времен "холодной войны" и доказывали, с фактами и цифрами в руках, что без ленд-лизовской, главным образом американской, помощи Россия не одержала бы победы в войне и потеряла бы большую часть своего населения от голода.
В свою очередь, наши, отечественные ученые, напротив, занижали значение ленд-лиза и тоже с фактами и цифрами в руках не менее убедительно доказывали, что ленд-лизовские, и прежде всего, американские, поставки были столь незначительны, что никак не могли сыграть более-менее заметную роль в ходе войны, к тому же приходили не вовремя, а техника часто была некомплектной, устаревшей и т.п.
Ярким примером типичного зарубежного изыскания на тему ленд-лиза может служить в свое время весьма авторитетная и одна из первых обобщающих работ — книга американского исследователя Р. Джоунса "Дороги в Россию: помощь США Советскому Союзу по ленд-лизу", опубликованная в Оклахоме в 1969 году.
Джоунс обращает особое внимание на то, что Рузвельту удалось преодолеть позицию изоляционистов и пессимистов в вопросе оказания помощи Советскому Союзу, справедливо отмечая, что в первые месяцы войны многие не верили в то, что СССР устоит, и опасались, что поставленное ему вооружение может оказаться в руках Гитлера, усилив тем его военную мощь.
Джоунс прослеживает объемы и номенклатуру поставок в периоды действия всех протоколов, оценивая их значение:
"Хотя общее количество в тоннах было невелико, все материалы имели стратегическое значение, были полезны и жизненно важны для успехов Советского Союза".
Интересно сравнить его оценку с оценкой Э. Стеттиниуса:
"Роль поставок вооружений Красной Армии по ленд-лизу во время боев с Германией летом 1941-го трудно оценить верно. Если говорить о нехватке в России конкретных военных материалов и техники, как грузовиков или телефонов, то ленд-лиз сыграл тут важную роль. Но в целом объем поставленных нами военных материалов не слишком велик. Мы знаем, что американская техника сослужила хорошую службу в обороне Сталинграда. Но прямо скажем: у нас нет подробных сведений о той пользе, какую принесло в том году наше оружие русским".
Книга Р. Джоунса (да и реферат на нее) читается с интересом, но, кроме огромного количества ценных статистических сведений, интересных сообщений, она содержит, однако, целый ряд положений, вызывавших еще в советские годы заслуженную критику и в настоящее время, уже без ссылок на книгу Р. Джоунса, многократно повторяемых в некоторых современных публикациях. Например, доктор филологических наук Б. В. Соколов сохраняет логику и даже стиль ее изложения, пересказывает и выводы из предисловия профессора Эриксона к этому труду Джоунса{1}.
Книга Р. Джоунса несет на себе явный отпечаток "холодной войны" с присущими ей стереотипами и все-таки представляет интерес как этап в осмыслении ленд-лиза.
Совершенно самостоятельно по мысли предисловие к этой книге, написанное научным руководителем Джоунса профессором Эриксоном. "Без американской помощи Россия потерпела бы крах только из-за одной нехватки продовольствия"; даже в конце 1943 года "американские поставки по ленд-лизу были все еще абсолютно необходимы для России, чтобы одержать победу"; советский народ "никогда не был полностью информирован о значении программы ленд-лиза для его усилий в войне"; "не может быть оставлена без ответа та большая ложь, которую Советский Союз стремится увековечить для будущих поколений в отношении ленд-лиза"{2} — вот лишь основные утверждения предисловия, и некоторые из них, кстати, противоречат основному содержанию самой книги. К примеру, Джоунс обращает внимание на то, что первая советская заявка от 30 июня 1941 года, рассмотренная на заседании американского кабинета 18 июля, была удовлетворена на 0,5%, при этом совсем не был разрешен экспорт оружия{3}; в июле 1941 года экспорт в СССР из США составил всего 6,5 миллиона долларов, а с 22 июня до 1 октября возрос до 29 миллионов долларов, что представляло собой "не более как видимость вклада в советскую оборону"{4}. Тем не менее ниже утверждается, что "включение Советского Союза в программу ленд-лиза замедлило строительство вооруженных сил США и серьезно отразилось на военном положении Англии, Китая, Индонезии и других 33 стран, получавших помощь по ленд-лизу"{5}. Многие американские материалы прибывали в Советский Союз не в комплекте, с повреждениями и дефектами. "Все эти проблемы производили очень плохое впечатление на русских и служили поводом для увеличения количества их протестов"{6}.
Джоунс приходит к выводу, что в 1941-1942 годах помощь СССР со стороны США вызывалась "частично эгоистической необходимостью": не допустить поражения Советского Союза или сепаратного мира с Германией, лишившись тем самым союзника в войне. Но после Сталинграда, по его мнению, возможность поражения Советского Союза "становилась все более и более отдаленной", поэтому "помощь России перестала быть эгоистической необходимостью и вместо этого стала актом бескорыстного великодушия"{7}.
Прочитав все это, нельзя не задаться вопросом: как же Советский Союз одержал победу лишь благодаря ленд-лизу, коли, утверждая это, Джоунс и Эриксон признают, что помощь по ленд-лизу в самые тяжелые 1941- 1942 годы была как раз наименьшей за все годы войны? Ведь основной поток поставок по ленд-лизу пришелся на период, когда Советский Союз доказал врагам и союзникам свою жизненную силу, выстояв в те жестокие для него годы, и неизбежность его победы становилась уже очевидной.
Книга Р. Джоунса известна у нас по реферату А. Якушевского, изданному в 1972 году под грифом "Для служебного пользования". Несколькими годами позже под таким же грифом появилась работа Л. М. Чузавкова, посвященная военно-экономическому сотрудничеству СССР с США и Великобританией в годы Второй мировой войны. Гриф секретности в те годы объяснялся сложностью и неурегулированностью вопроса о сумме советского долга по ленд-лизу. Этим обусловлена острота, яркая полемичность работы Л. М. Чузавкова. Отмечая, что "история советско-англо-американского военно-экономического сотрудничества в годы Второй мировой войны требует дальнейшей, более углубленной и разносторонней разработки"{8}, он подчеркивает, что "в 1941-1942 годах США и Англия при оказании Советскому Союзу материальной помощи в основном руководствовались установкой: материальную помощь обещать, но без особой нужды не форсировать"{9}, следуя политике "выжидания" исхода сражений на советско-германском фронте. В 1941-1942 году, по мнению Чузавкова, "союзная помощь продолжала оставаться незначительной, условия Протокола о поставках выполнялись не полностью", "материальная помощь Советскому Союзу не соответствовала возможностям США и Англии и решающему значению советско-германского фронта. В 1942 году СССР получил 27,6%, а Англия — 43% всех поставок США по ленд-лизу"{10}.
Доступные к тому времени материалы позволили Чузавкову сделать целый ряд принципиальных выводов, которые как бы суммируют позицию официальной советской историографии середины 70-х годов:
— союзные поставки вооружений и боевой техники составляли небольшой процент от аналогичных образцов, произведенных советской промышленностью;
— качество союзной боевой техники было невысоким: СССР располагал значительно лучшими образцами;
— относительно более ценными были поставки промышленного оборудования и средств транспорта, однако и они составили небольшой процент от производства аналогичных видов советской промышленности и транспортного парка;
— материальная помощь, которую оказывали Советскому Союзу США и Англия, была на протяжении всей войны намного ниже их действительных возможностей и не соответствовала решающей роли СССР в борьбе с общим врагом;
— система ленд-лиза в целом сыграла положительную роль в борьбе с фашистским блоком, однако, осуществляя ее, американские правящие круги исходили из собственных империалистических интересов;
— в военные годы большинство реалистически мыслящих государственных и военных деятелей не переоценивали значение англо-американских поставок{11}.
Насколько эти выводы соответствуют историческим реалиям — разговор особый. Полемический накал и наивность, ощутимые в каждом утверждении автора, соответствовали духу времени. Но это неправедный спор, в котором участвовали обе стороны, и каждая, как говорится, "перетягивала одеяло на себя". И как, кстати, далеко все это от благородства Э. Стеттиниуса, воздававшего должное мужеству и трудолюбию сражавшихся народов и отнюдь не считавшего необходимым скрупулезно фиксировать, кто, что и сколько именно сделал для победы над общим врагом. Впрочем, у каждого времени свое видение.
Большой пласт исторической литературы, включающий не один десяток названий, но принципиально совпадающий с тезисами Л. М. Чузавкова, характерен для 1970-1980-х годов, когда ощущался явный застой в этой области исторических изысканий{12}. Впрочем, в некоторых трудах содержатся интересные фактические подробности.
Так, В. М. Бережков пишет о том, что «вооружение и другие материалы, торжественно обещанные западными союзниками, не поступали вовремя в Советский Союз, а если и поступали, то в значительно урезанных количествах. По своему качеству это оружие не отвечало требованиям, предъявлявшимся фронтом, нередко устаревших образцов или имевшее дефекты”. Например, по Бережкову, англичане поставляли отжившие свой век самолеты типа "Харрикейн", уклоняясь от поставок новейших истребителей "Спитфайр". О низком качестве военных материалов из США и Англии, по свидетельству Бережкова Сталин говорил в сентябре 1942 года с лидером республиканской партии США Уэнделлом Уилки. В присутствии послов США и Англии Сталин поставил вопрос: "Почему английское и американское правительства снабжают Советский Союз некачественными материалами?" И пояснил, что речь идет прежде всего о поставках американских самолетов П-40 вместо куда более современных "аэрокобр" и что англичане поставляют никуда не годные самолеты "Харрикейн", которые значительно хуже германских. Был случай, добавил Сталин, когда американцы собрались поставить Советскому Союзу 150 "аэрокобр", но англичане вмешались и оставили их себе.
— Советские люди, — продолжал Сталин, — отлично знают, что и американцы, и англичане имеют самолеты, равные или даже лучшие по качеству, чем немецкие машины, но по непонятным причинам некоторые из этих самолетов не поставляются в Советский Союз.
Американский посол адмирал Стэндли не имел сведений на этот счет, а английский посол Арчибальд Кларк Керр признал, что он в курсе дела с "аэрокобрами", но стал оправдывать их отправку в другое место тем, что эти 150 машин в руках англичан принесут "гораздо больше пользы общему делу союзников, чем если бы они попали в Советский Союз"»{13}.
1990-е годы характеризуются настоящим информационным подъемом в изучении проблем ленд-лиза, введением в отечественный научный оборот широкого круга иностранных источников самой разной направленности, изданием совместных трудов.
Интересна работа М. И. Фролова, посвященная освещению Великой Отечественной войны 1941-1945 годов в немецкой историографии. Автор привлекает большое количество источников, касаясь, в частности, оценки в немецкой историографии вклада Советского Союза и других участников антифашистской коалиции в победу над Германией. Автор обращает внимание на то, что "ряд немецких историков разделяют, хотя и с некоторыми оговорками, имеющую широкое хождение на Западе версию о решающей роли США в достижении победы над врагом. Соединенные Штаты изображаются "фабрикой оружия" для врагов Германии, а их военная экономика, промышленный потенциал объявляются основой победы стран антифашистской коалиции. Вестфалъ, Кессельринг, Мантейфель, Шпейдель и др. полагают, что без материальной помощи союзников русские не смогли бы устоять в 1941- 1942 годах и тем более провести наступательные операции в 1943-1945 годах.
М. Айкхоф, В. Пагельс, В. Решл в книге "Незабываемая война" пишут, что "материальная помощь США Советскому Союзу была очень действенной", "Красная Армия и население питались продовольствием, поступившим из Америки"{14}.
Полемизируя с немецкими историками, Фролов указывает:
"... До конца 1941 года — в самый тяжелый для Советского государства период — в СССР по ленд-лизу из США были направлены материалы на сумму 545 тысяч долларов при общей стоимости американских поставок странам антигитлеровской коалиции 741 миллион долларов, то есть менее 0,1% американской помощи получил Советский Союз в этот сложный период. Всего в 1941 году США и Англия передали СССР 750 самолетов (в том числе 5 бомбардировщиков), 501 танк и 8 зенитных орудий. К тому же первые поставки по ленд-лизу зимой 1941/42 года достигли СССР очень поздно, в эти критические месяцы русские, и одни русские, оказывали сопротивление германскому агрессору на своей собственной земле и своими собственными средствами, не получая какой-либо заметной помощи со стороны западных демократий. К концу же 1942 года согласованные программы поставок в СССР были выполнены американцами и англичанами на 55%. В 1941-1942 годах в СССР поступило всего 7% отправленных за годы войны из США грузов. Основное количество вооружения и других материалов было получено Советским Союзом в 1944-1945 годах, после коренного перелома в ходе войны. Поставки по ленд-лизу покрывали 1/5 потребностей Великобритании, а помощь Советскому Союзу осуществлялась в меньших масштабах"{15}.
Эта обширная цитата позволит читателю убедиться в том, что аргументы отечественных историков ленд-лиза не претерпели за десятилетия существенных изменений, хотя значительно и обогатилась источниковедческая база их исследований.
Нельзя пройти мимо работы С. В. Кудряшова, подвергшего анализу новейшие труды английских и американских историков, посвященные различным аспектам Великой Отечественной войны. Он делает знаменательный вывод о том, что "исследование современной историографии США и Великобритании показывает, что по сравнению с другими периодами советской истории 1940-е годы по-прежнему остаются одними из наименее изученных. Учитывая рассекреченность значительной части советских документов, можно предположить, что в ближайшие годы следует ждать всплеска интереса к этому периоду и, соответственно, к истории Великой Отечественной войны. Наиболее перспективными выглядят исследования проблем социально-экономического характера, с использованием литературы и источников из разных стран"{16}.
Кудряшов подчеркивает, что в ряде источников обращается внимание на оценку английскими учеными роли ленд-лиза, которая представляется наиболее точной:
"Считая, что победа в войне зависела главным образом от ресурсов СССР, они показали, что в разные годы войны роль ленд-лиза менялась. Особенно весомой она была в 1944 году, когда в финансовом отношении составляла 13% от общих государственных расходов, 25% от расходов на войну, а в валовом национальном продукте доля ленд-лиза равнялась 10-12%. Многие поставки по отношению к собственному производству в СССР были сравнительно невелики, не носили определяющего характера, но они помогли преодолеть некоторые трудности. Неоценимую помощь союзники оказали главным образом поставками автомобильного транспорта"{17}.
Нам представляется весьма плодотворной идея английских исследователей проследить роль ленд-лиза в разные годы войны, точнее, в каждый год войны, а еще лучше — в календарной связи с положением на фронтах. Действительно, только такая методология позволит, избегая вредящего делу идеологизирования, приблизиться к исторической правде.
В статье Л. В. Поздеевой "Ленд-лиз для СССР: дискуссия продолжается", вошедшей в сборник "Вторая мировая война" (1995), подводятся определенные итоги изучения темы ленд-лиза и намечаются ближайшие ее перспективы.
Вначале Поздеева напоминает, что Гопкинс в беседе со Сталиным подчеркнул, что США "никогда не считали, что... помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на Восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русской армии"{18}. "Более того, в докладе президента США Конгрессу об осуществлении программы ленд-лиза за период до 31 марта 1945 года указывалось, что советские армии снабжались в основном советским вооружением и материалами"{19}.
Далее Поздеева делает обзор истории освещения проблем ленд-лиза в литературе и приходит к выводу, что в настоящее время историки "не склонны идеализировать мотивы США в оказании помощи". Ею приводятся слова Г. Херринга о том, что "это был акт рассчитанного своекорыстия, и американцы всегда знали о преимуществах, которые могут быть получены"; подчеркивается также заинтересованность США и Великобритании в продлении сопротивления СССР{20}.
Поздеева приводит также заключение Дж. Хазарда: "Теперь вряд ли кто-нибудь в США возьмется утверждать, что поставки оборудования и продовольствия по ленд-лизу явились основным фактором, обеспечившим победу Красной Армии"{21}. Согласимся, что в США — вряд ли, а вот ряд современных отечественных историков и даже филологов (!) с непонятным упорством настаивают именно на такой версии, вопреки фактам{22}. Но об этом позднее.
В целом подытоживая обзор исторической литературы, Л. В. Поздеева считает, что "в современной историографии подтверждается относительно скромное место ленд-лизовских поставок в общих экономических успехах СССР", что показывают и цифры, приводимые зарубежными авторами. Так, цитируемый Поздеевой Херринг "исчисляет удельный вес поставок промышленных товаров в общем производстве СССР не в 4%, как Н. Вознесенский, учитывавший то, что фактически было получено Советским Союзом, а в 10-11%, учитывая все, что было отправлено. По оценкам сотрудника Управления военного производства США Р. Голдсмита, союзная помощь СССР не превысила 1/10 советского производства вооружений{23}.
По мнению Поздеевой, формула "слишком мало и слишком поздно" безусловно верна, если иметь в виду количественный объем американских и британских поставок в СССР в 1941-1942 годах. Но она подчеркивает и большое моральное значение этих поставок: сражающаяся Россия видела воодушевлявшую ее поддержку крупнейших держав мира.
Поздеева разделяет мнение многих о важной роли поставок нам продовольствия, одежды и особенно автомашин (джипы и студебеккеры, составив 70% парка Красной Армии, стали основой ее мобильности){24}. Заметим, что внимательный читатель Э. Стеттиниуса нигде не найдет у него распространенной в литературе цифры в 400 тысяч автомашин в качестве американской помощи, ибо эта цифра относится уже к 1945 году, а приводимая Э. Стеттиниусом — 138 тысяч — к середине 1944-го, что позволяет реалистичнее оценить роль "авто" ленд-лиза на этом этапе войны.
Поздеева особо отмечает масштабы поставок телефонного провода и авиагорючего. Что касается самолетов и танков, пишет она далее, то их количество было меньше собственного производства в СССР.
Подчеркивается ею в статье и то, что современные авторы критикуют Рузвельта за предоставление СССР "безоговорочной" помощи и неодинаковую процедуру ее оказания СССР и Британии, что, однако, объясняется тем, что СССР никогда не входил в число традиционных конкурентов США в сфере внешней торговли.
Уделено в публикации внимание и дискуссии по поводу окончания американской помощи как "репрессивного" мероприятия, использования ленд-лиза как рычага политического давления.
Здесь уместно вспомнить и упреки в "неблагодарности", раздавшиеся в адрес Советского Союза, о причинах которой дает представление отрывок из беседы Гопкинса со Сталиным 27 мая 1945 года по поводу внезапной разгрузки в Америке пароходов с ленд-лизовскими грузами для России:
"Маршал Сталин сказал, что он хочет ясно заявить, что полностью признает право Соединенных Штатов сократить поставки по ленд-лизу Советскому Союзу при нынешних условиях, поскольку обязательства в этом отношении были взяты нами (американцами. — С. Л.) на себя добровольно. Соединенные Штаты вполне могли бы начать сокращать поставки еще два месяца назад, однако он имеет в виду только то, как это было сделано. Он сказал, что несмотря на то, что в конечном счете это было соглашение между двумя правительствами, действие его было прекращено оскорбительным и неожиданным образом. Он сказал, что, если бы советское правительство было заранее предупреждено об этом, не возникло бы такого чувства, о котором он говорит; такое предупреждение было необходимо, поскольку советская экономика является плановой. Он сказал, что они намеревались выразить в соответствующей форме благодарность Соединенным Штатам за помощь по ленд-лизу во время войны, но обстоятельства, какими сопровождалось прекращение выполнения этой программы, сделали это невозможным "{25}.
Возвращаясь к статье Л. В. Поздеевой, хочется напомнить ее вывод о том, что тема ленд-лиза является одной из наименее изученных в отечественной историографии, о перспективности изучения вопроса об удельном весе и значении отдельных поставок нашей стране в годы войны{26}.
Чрезвычайно интересной публикацией, содержащей порой шокирующие открытия, стал совместный российско-американский труд "Союзники в войне 1941-1945" (1995), в котором Л. В. Поздеевой принадлежит статья "Советский Союз: Феникс", на основных положениях которой мы и остановимся.
Не обошлось и в этой статье без общепринятого справедливого акцента: "победа над фашистской Германией была одержана советскими воинами в основном советским оружием". Ну а далее выясняется, "какую роль для военной экономики СССР — удивительно независимой в сравнении с экономикой Великобритании или даже США — сыграли поставки вооружения, военных материалов и продовольствия из США и других государств". И далее: цифра 4%, которой советская сторона официально измеряла удельный вес поставок западных держав во всем объеме промышленной продукции СССР в 1941-1945 годах, лишь в самом общем виде раскрывает экономический аспект союзных взаимоотношений. Если судить только по количественным показателям, то создается представление о небольшом объеме военно-экономического сотрудничества СССР и западных держав в начале Великой Отечественной войны. Это подтверждает справка Наркомата внешней торговли о выполнении Англией обязательств по Первому протоколу за октябрь-декабрь 1941 года. Не были полностью реализованы и обязательства по Второму протоколу, чему были и объективные причины: потери грузов при перевозках, нежелание некоторых военных организаций выделять вооружение Советскому Союзу и др. Таким образом, делает важный вывод Поздеева, в военно-экономическое обеспечение победы под Москвой и Сталинградом ленд-лиз значительного вклада не внес{27}. Но моральное значение поставок на начальном этапе войны несомненно: ведь первый английский конвой прибыл в Архангельск уже 31 августа 1941 года! К тому же поставки союзников давали возможность хоть как-то компенсировать недостаток или отсутствие необходимых для военного производства видов продукции и сырья: стали, меди, алюминия, телефонного кабеля, кожи, обуви для армии.
Основная часть поставок по ленд-лизу приходится на 1943-1944 годы, совпадая с завершением коренного перелома в Великой Отечественной войне и развертыванием Красной Армией стратегии наступления. Если во время действия Первого и Второго протоколов американские и британские поставки являлись примерно равными, то в дальнейшем помощь из США превзошла британские поставки. В последующие годы изменился и состав грузов: меньше стала доля вооружений — больше промышленного и медицинского оборудования, транспортных средств, продовольствия. Так, по Третьему протоколу продовольствие составляло около 1/3 тоннажа. Американские поставки, подчеркивает Поздеева, облегчили процесс восстановления транспортной системы СССР и подготовку и проведение крупных наступательных операций внутри позиций противника, не уточняя, однако, что последнее утверждение может относиться лишь к завершающему периоду войны: к концу 1944 — началу 1945 года, если учесть сведения о поставках автотранспорта, приводимые Э. Стеттиниусом.
К тому же, как пишет Стеттиниус, поступавшие в СССР грузовики "первоначально нам было трудно обеспечить... достаточным количеством специальных шин, чтобы они могли проходить по снегу и грязи". Зато джипы, которые американцы предложили нам вместо запрошенных мотоциклов с коляской, на нашем бездорожье стали просто незаменимыми.
В этой статье Л. В. Поздеевой, пожалуй, впервые в отечественной литературе приводятся данные из американского источника 1952 года о распределении ленд-лизовских грузов по маршрутам доставки в СССР:
через Персидский залив — 23,8%;
через советский Дальний Восток — 47,1%;
через советскую Арктику — 2,5%;
через Черное море — 3,9%;
через порты Северной России — 22,7%{28}.
Однако, по мнению автора, экономическая помощь не могла компенсировать и не компенсировала отсутствие до середины 1944 года второго фронта.
В конце статьи выражается надежда, что окончание "холодной войны" позволило российским ученым более четко, справедливо определить пользу западной экономической помощи — и как фактора укрепления морального духа советских людей в тяжелые дни 1941-1942 годов, и как важного дополнения к советскому производству в 1943-1945 годах.
В том же сборнике "Союзники в войне 1941-1945" помещена неожиданная, вызывающая живое внимание статья Т. А. Уилсона, профессора истории Канзасского университета, под названием "Соединенные Штаты: Левиафан". Содержание ее столь необычно, а некоторые положения настолько противоречат утверждениям наших отечественных историков о жертвах, на которые шли Соединенные Штаты, осуществляя программу ленд-лиза, что мы позволим себе подробнее познакомить читателя с содержанием этой статьи. К тому же отдельные наблюдения, факты и выводы Уилсона чрезвычайно интересно сравнить с работами наших историков в духе "разбушевавшейся гласности", о которых речь впереди.
Итак, Уилсон утверждает, что "тот факт, что первые послевоенные месяцы оказались для экономики США довольно мучительными, не должен мешать разглядеть ее совершенно реальные достижения во время Второй мировой войны. Америка выполнила свои обязательства, связанные с военным производством. АМЕРИКАНСКИЙ НАРОД ДОБИЛСЯ НЕВИДАННОГО ПРОЦВЕТАНИЯ{29}, И СОЗДАННОЕ БОГАТСТВО РАЗДЕЛИЛА БОЛЕЕ ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ ДОЛЯ НАСЕЛЕНИЯ. АМЕРИКАНСКАЯ ЭКОНОМИКА НЕ ИМЕЛА СЕБЕ РАВНЫХ В МИРЕ, РАЗОРЕННОМ ВОЙНОЙ. ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ ЗНАЧИТЕЛЬНО УВЕЛИЧИЛОСЬ ПОТРЕБЛЕНИЕ НА ДУШУ ГРАЖДАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ МОЛОЧНЫХ ПРОДУКТОВ (ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ СЛИВОЧНОГО МАСЛА), МЯСА, ПТИЦЫ, ОВОЩЕЙ, БОБОВЫХ И ЗЕРНОВЫХ КУЛЬТУР{30}.
Тут придется сделать отступление и припомнить статью одного из крупных современных исследователей проблемы ленд-лизовских поставок — М. Ф. Супруна{31}, написанную позже работы Уилсона, в которой в трагически-патетических тонах повествуется, как по Третьему протоколу в СССР было направлено 25% всей произведенной в США свинины, на американскую же армию, сокрушается автор, осталось ее лишь 14%. И делалось это, по его мнению, "отнюдь не от избытка". От себя добавим, что в американской армии традиционно предпочитают другие виды мяса, а также птицу. Стеттиниус, кстати, пишет о том, как американская пищевая промышленность по русскому рецепту освоила производство консервированной в сале и желе свинины — и слово "тушенка" пишет латинскими буквами. К тому же и численность американской армии была значительно меньше Красной Армии. А кроме того, как пишет Э. Стеттиниус, продовольственная программа ленд-лиза привела к увеличению количества продовольствия и для нужд самих американцев. "Например, с 11 марта по конец 1941 года мы отправили по ленд-лизу 347 миллионов фунтов мяса, тогда как производство мяса в нашей стране возросло на 511 миллионов фунтов...". Так что, уважаемый М. Ф. Супрун, как раз от избытка у них получали мы американскую свинину, по свидетельству такого авторитетного очевидца, как Э. Стеттиниус.
Не стоит видеть подвиги и жертвы там, где их и в помине не было. Лучше воздать по действительным заслугам.
Вот что пишет Уилсон, подсчитав все, о жизненном уровне американцев в годы войны: "... Потребительские расходы на продовольствие подскочили с 14 миллиардов долларов до 24 миллиардов долларов, превращая в насмешку различные кампании по сбережению.
Распространение переедания было одним из признаков заметного повышения жизненного уровня. Средние еженедельные заработки, с учетом многих часов сверхурочной работы, возросли на 70% "{32}.
И еще:
"Военный министр Стимсон жаловался генералу Маршаллу: "Как только приходят известия о наших победах, все хотят надеть пиджаки и уйти с работы. Любопытная особенность наших великолепных людей в США в том, что они вовсе не чувствуют себя участниками войны и не видят необходимости в каких-либо жертвах... Немецкое наступление в Арденнах — битва за Бельгию — развеяла все иллюзии. Впервые был разрешен призыв отцов семейств... Директор Управления военной мобилизации и реконверсии объявил 23 декабря 1944 года о прекращении всяких соревнований, связанных с автогонками, чтобы сберечь топливо и другие необходимые материалы. На другой день, накануне Рождества, когда американцы ощипывали традиционных индеек и готовились жарить неизменную грудинку и запекать окорока, служба администрации цен возобновила нормирование всех продуктов из говяжьего мяса. Америка с опозданием обнаружила, что война в Европе к Рождеству 1944 года еще не закончилась".
“Вопреки опасениям угрозы процветанию и полной занятости не возникло "{33}.
Но еще недавно проблема безработицы была очень остра:
"В 1940 году в гражданском производстве было занято 47,5 миллиона человек, не имели работы 8,1 миллиона. Однако уже в 1942 году экономика США вобрала весь незанятый резерв рабочей силы и до самой победы в Европе отмечалась полная занятость"{34}.
Зато были другие проблемы, весьма необычные для воюющей страны:
"Осенью 1944 года газеты печатали истории о том, как пароходные компании, доставлявшие грузы в зоны боевых действий, надувают правительство США. Большое жюри привлекло к судебной ответственности фирму "Норден инкорпорейтед", обвиненную в том, что она сознательно блокировала производство сверхсекретных прицелов для бомбометания, чтобы сохранить собственную монополию. Тысячи рабочих, предвидя скорое окончание войны, покидали предприятия, связанные с выпуском военной продукции, в поисках постоянной работы на послевоенный период"{35}.
При чтении этих строк остается только удивляться тому, что программа ленд-лиза все-таки в основном выполнялась и во все концы света шла американская помощь, организаторы которой сталкивались, как видим, с самыми неожиданными трудностями. Вызывает восхищение упорство, с каким администрация ленд-лиза ежедневно преодолевала разнообразнейшие препятствия в своем благородном деле и продолжала обеспечивать эффективные поставки.
Ознакомившись со статьей Уилсона, от всего сердца соглашаешься с его честным мнением:
"... То, что Америка пережила во время войны, в корне отличается от испытаний, выпавших на долю ее главных союзников. Только американцы могли назвать Вторую мировую войну "хорошей войной", поскольку она помогла значительно повысить жизненный уровень и потребовала от подавляющего большинства населения слишком мало жертв "{36}.
Через год после публикации статьи Т. Уилсона увидела свет упоминавшаяся уже нами работа М. Ф. Супруна "Продовольственные поставки в СССР по ленд-лизу в годы II мировой войны" — скороспелый плод с древа гласности. Статья производит весьма неоднозначное впечатление: интересные факты, приводимые в ней, — и настораживающая нас ее общая тональность, да и некоторая лихость в обращении с цифрами.
Сначала о тональности. Как вам, читатель, вот такое начало:
"Утрата продовольственных запасов компенсировалась, как ни кощунственно это звучит, потерями их потребителей: до 60 миллионов граждан оказались на оккупированной территории".
Звучит как раз и кощунственно, и, что еще хуже, цинично. Ну так, может быть, сформулировать все иначе? Однако все содержание статьи Супруна заставляет думать, что его задачей было не воссоздание на основе фактов исторически достоверной картины, а иллюстрирование неких заранее принятых на веру умозрительных построений. И начало статьи работает на такого рода замысел.
А вот еще пассаж:
"На Московской трехсторонней конференции (29.09-1.10.41) Советский Союз запросил об отправке в его порты ежемесячно 200 тысяч тонн пшеницы, 70 тысяч тонн сахара и 1,5 тысячи тонн какао, что предполагало полное обеспечение этими продуктами 10-миллионной армии. И пусть не в таких количествах, хотя во все более увеличивающихся объемах, в Россию стало поступать продовольствие".
Интересно, в каких же именно количествах? Автор по указанным им продуктам не пишет об этом даже приблизительно, а между тем если суммировать помещенные в одной из таблиц его статьи цифры, то примерные данные можно сопоставить с советскими запросами по Первому протоколу. У нас выходит, что поставленных за все годы войны из США, Великобритании и Канады муки и пшеницы хватило бы нам на 5 месяцев (967 тысяч тонн), а сахара, если верить данным Супруна, поставлено за всю войну на 6 месяцев (630 936 тонн). Но это, подчеркнем, цифры союзных поставок за всю войну в их сопоставлении с советскими потребностями на месяц.
Далее Супрун справедливо указывает, что к июлю 1942 года в Россию было завезено из США и Великобритании 392 тысячи тонн продовольствия. Много это или мало? На этот вопрос мы находим такой ответ у автора: «... В общем продовольственном "котле" Красной Армии в первый год войны импортные продукты едва составили бы сотую часть». А вот если припомнить объемы поставок продовольствия в том же 1941 году в Англию, о которых Э. Стеттиниус пишет, что к Рождеству 1941 года они достигли миллиона тонн и помогли Великобритании преодолеть самый серьезный продовольственный кризис за все время войны, то масштабы продовольственной помощи союзников России в начале войны становятся более зримыми.
Доставка союзных грузов, в том числе и продовольствия, в Россию всегда была сопряжена с большими трудностями, на некоторые из них указывает Стеттиниус: "В первые 9 месяцев выполнения нашей советской программы, когда почти все грузы доставлялись северным путем, 15% всего, что мы так или иначе отправляли в Россию, оказывалось на дне океана". А иной раз и более чем 15%. Тот же Стеттиниус сообщает о том, что за 3 месяца 1942 года — март, апрель, май — четверть кораблей, отправленных в Россию по северному пути, к Мурманску, были потоплены немцами. Как видим, невыполнение объемов поставок часто объяснялось особыми, трагическими обстоятельствами.
Второй протокол, как пишет в своей статье Супрун, "зафиксировал не только прежние объемы запросов Советского Союза, но и значительное увеличение и за счет мяса, масла и суповых концентратов. Согласно заявке импортируемое продовольствие должно было составить десятую часть основных видов продовольствия СССР{37}... Уже в первом квартале 1943 года союзные поставки обеспечивали 17% энергетической ценности продовольствия, потребляемого Красной Армией", — заключает наш автор, не поясняя, однако, как получена им эта серьезная цифра, и оставляя читателя в недоумении, на основании чего, собственно, можно доверять ей.
Далее М. Ф. Супрун пишет:
"В заявке к III Лондонскому протоколу пищевые поставки с июля 1943 года по июль 1944 года потеснили металлы и даже отдельные виды вооружений. Предпочтение было отдано продуктам, содержащим большое количество белков и жиров. По этим видам продукции американцы предложили даже больше, чем запрашивали представители Наркомвнешторга. И делалось это отнюдь не от избытка".
Читая такие опусы, можно подумать, что американцы ущемляли свои интересы, шли на какие-то жертвы, что называется, "от себя отрывали" продовольствие, чтобы только послать его в Россию. Слава богу, книга Стеттиниуса отметает подобные заключения. Америка соблюдала прежде всего американские интересы, и это естественно как проявление инстинкта самосохранения нации, государства. И только после того, как потребности самой Америки были обеспечены, ее доброй волей было и стало оказывать союзническую помощь теми военными материалами — сырьем, продуктами, оружием и пр., какие уже не требовались непосредственно Америке или превышали ее собственные запросы. Более того, Америка организует доставку этой помощи, выделяя суда, самолеты, порты, аэродромы, предоставляя квалифицированный персонал.
Красноречивы сами по себе цифры объема поставок по ленд-лизу в процентах ко всему производству в США, приводимые Стеттиниусом: в 1942 году — 6%, в 1943-м — 10%. Мы благодарны США за помощь, но преувеличивать или преуменьшать ее ни к чему: это унижает и нас, и их.
А именно такая тенденция — к преувеличению союзнической помощи, — что называется, красной нитью проходит через всю статью М. Ф. Супруна. А ведь это оскорбление памяти поколений как советских людей, принимавших помощь, так и союзников, оказывавших ее. Создается впечатление, что Супрун всеми силами стремится выполнить какую-то сверхзадачу, но ничего, кроме старой песни о том, что без ленд-лиза Советский Союз никогда не выиграл бы войну, а все советские люди ну просто бы умерли с голоду, у него не получается.
Сейчас, когда время и нравы "холодной войны" канули в прошлое, остается только удивляться тому, что историки войны вместо объективных исследований, для которых после открытия архивов есть все условия, продолжают мыслить в пределах старой парадигмы и либо повторяют, либо впустую опровергают набившие оскомину тезисы, не выдвигая ничего нового. На этом тусклом фоне энергично и ярко выглядит книга Стеттиниуса, в которой есть четкая авторская позиция, любовь к Америке, уважение к союзникам, стремление донести до читателя не искаженную, но и не приукрашенную правду о героическом времени совместной борьбы союзников с общим врагом, хотя во многом и разными средствами.
У М. Ф. Супруна другие задачи. Он ищет ходы для высокой оценки роли союзных поставок продовольствия, наперед зная, что требуется ему "доказать":
"Были попытки посчитать весовую долю, а значит, и значение продовольственных поставок, в котелке советского бойца. В день, по подсчетам этих авторов, получалось около 300 г. Но эта методика большинством историков признана ошибочной".
Оно и понятно: поставлявшиеся продукты обыкновенно были максимально концентрированными, обезвоженными, высушенными — с потерей объема и веса примерно в 7 раз. А еще в эти 300 граммов входил и вес жестяных банок, в которые было упаковано мясо, птица, сгущенное молоко и др., заметим мы. Нельзя, пишет далее М. Ф. Супрун, определить значение этих поставок и по сумме их в 1,7 миллиарда долларов, поскольку курсы рубля и доллара тех лет несопоставимы. И вот наш автор решает пойти другим путем: он подсчитывает энергоемкость продуктов и сравнивает ее с нормами военного времени.
"И хотя эти расчеты таят много погрешностей, их результаты более точно отражают роль продовольственного ленд-лиза в победе союзников. Продовольствия, поставленного по ленд-лизу, хватило бы для того, чтобы кормить армию в 10 миллионов человек в течение 1688 суток, то есть в течение всей войны. А если принять во внимание калорийность продовольствия, поставленного отдельными фирмами и общественными организациями, ввезенного в СССР питьевого спирта, то можно утверждать, что завезенного союзниками продовольствия по его калорийности хватило бы не только на полное содержание Красной Армии в течение всей войны, но и на весомую добавку к рациону части гражданского населения".
Да, поистине, к удивительным умозаключениям может иной раз привести сочетание в одном лице дотошного историка и скрупулезного математика! Увы, заключения эти относятся, скорее, к области курьезов, а не к науке. 300 граммов в день, включая вес жестяной банки, — вот такой смелый и, главное, новый (если не считать зарубежные изыски времен "холодной войны") вывод для истории...
А как спокойно и объективно звучат оценки руководившего ленд-лизом Стеттиниуса:
"Хотя наши поставки продовольствия в Россию были велики, они, вероятно, лишь в малой мере отвечали потребности Красной Армии в калориях, и ничего не оставалось гражданскому населению. Но если говорить о белках, витаминах и минеральных веществах, то, конечно, ценность этих продуктов гораздо больше. Думаю, что без продовольствия, поступающего из США, пришлось бы или значительно снизить нормы питания красноармейцев, или ниже опасного предела сократить рацион рабочих военных заводов, чтобы сохранить на высоком уровне боеспособность Красной Армии".
Заметим, что книга Стеттиниуса тем и хороша, что позволяет отделить зерна от плевел.
"В годы минувшей войны, — пишет далее М. Ф. Супрун, — Советский Союз потерял только от голода миллионы своих граждан{38}. А сколько миллионов он потерял бы еще, не будь продовольственного ленд-лиза? Союзническая помощь в этом отношении не подлежит никакому исчислению — она бесценна".
Что бы было, если бы... — рассуждения по этой схеме малоинтересны, но, поскольку в статье Супруна не упоминается о том, как сами союзники оценивали свою помощь нам, мы позволим себе на этом остановиться.
Стеттиниус пишет совсем иначе:
"Главным "вкладом в оборону США", сделанным Англией, Советским Союзом, Китаем и другими странами, явилась, конечно, их война со странами оси, и это самое главное, что наша страна получила в ответ на помощь по ленд-лизу. В докладе Конгрессу 25 января 1943 года я подчеркнул: "Эту помощь невозможно измерить в цифрах. Не существует стандартных оценок, с помощью которых, например, можно было бы сопоставить тысячу погибших русских солдат и тысячу истребителей. Все, кто погиб на полях сражений в Англии, Китае, России, в Африке и Азии, пали, защищая свою родину. Но эти народы воевали и воюют с нашим общим врагом. Их жертвы спасают жизни американцев”.
Так что Советский Союз не был безответным потребителем американской помощи — во всяком случае, на взгляд самих американцев.
И еще одно в статье Супруна вызывает недоумение: ссылаясь на статью Р. Мантинган (1984), он "объективно" повествует о фактах "нарушения Советским Союзом взаимных соглашений — таких, как распродажа ленд-лизовского продовольствия в Иране, Польше и Финляндии". Конечно же, как говорят историки, один источник — это не источник, но только не для Супруна.
А вот Р. Шервуд рассказывает о подобном случае измышления, когда в разгар войны Англию обвинили в том, что она использует ленд-лизовские средства "для оживления своей торговли с Южной Америкой". Так вот Шервуд на это философски замечает, что во время войны все время приходится опровергать какие-нибудь слухи, и называет это обвинение попросту гнусным. Супрун же, похоже, склонен верить подобным измышлениям в адрес Советского Союза и даже старается уверить в этом читателя. Видимо, геббельсовская пропаганда оказалась столь живучей, коли ее последствия дают о себе знать до сих пор.
В печальной справедливости этого утверждения можно убедиться, ознакомившись с другими исследованиями. Так, доктор филологических наук Б.В. Соколов издал книгу "Правда о Великой Отечественной войне" (СПб, 1998), представляющую собой сборник его статей (перепечатки из разных отечественных и зарубежных газет и журналов — от "Советской Киргизии" до "Journal of the Slavic Military Studies") на самые разные темы из истории Великой Отечественной войны. И в каждой ему удалось сделать какое-нибудь открытие, смелый пересмотр какого-либо вопроса.
В самом начале статьи, посвященной ленд-лизу, он уверенно заявляет: "Данные о доле ленд-лиза в советском военном производстве, скорее всего, занижены за счет завышения объемов производства отдельных видов вооружения и боевой техники в СССР"{39}. И вот, пользуясь как вновь опубликованными данными, так и своими оригинальными подсчетами, Соколов установил долю западных поставок в советском производстве некоторых важнейших для ведения войны видов продукции. Всего мы приводить не будем, а остановимся лишь на производстве самолетов.
"Советская авиапромышленность работала главным образом за счет западных поставок. Как, располагая почти втрое меньшими ресурсами алюминия, чем Германия, она смогла произвести в 1,3 раза больше боевых самолетов, чем Германия, если структура производства самолетов в обеих странах была весьма схожей?"{40}
Ответ у Соколова прост: "Советское производство самолетов в годы войны завышено минимум в два раза"{41}.
Для подтверждения этого заявления на читателя, обыкновенно исторически малоосведомленного, обрушивается целый поток цифр, нарастающий в серии подсчетов.
Этот курьез пригодился бы лишь для, так сказать, полноты картины того, что пишут нового современные ученые о ленд-лизе, и остался бы всего лишь курьезом, если бы не то очень серьезное заключение, к которому приходит Соколов в конце своей статьи:
"В целом можно сделать вывод, что без западных поставок Советский Союз не только не смог бы выиграть Великую Отечественную войну, но даже не был в состоянии противостоять германскому вторжению, не будучи в состоянии произвести достаточное количество вооружений и боевой техники и обеспечить ее горючим и боеприпасами"{42}.
Выходит, "без содействия Англии и США СССР не мог бы вести войну против Германии".
А ведь где-то это мы уже читали... И не раз...
К числу исследований последних лет можно отнести и итоговую работу уже известного нам по реферату книги Р. Джоунса А. С. Якушевского "Западная историография Великой Отечественной войны Советского Союза: этапы и основные концепции" (1997). Автор выступает против необоснованного преувеличения роли ленд-лиза, показывая несостоятельность заявлений, в частности, бывших гитлеровских генералов ВВС В. Швабедиссена и К. Уэбе (занявшихся сразу после войны историей в США) о том, что помощь западных союзников по ленд-лизу в 1941 году обеспечила советским вооруженным силам "способность продолжать свое сопротивление" и "предотвратила взятие немцами Москвы"{43}.
Якушевский критикует также взгляды X. Солсбери о том, что именно союзные поставки сделали возможным подготовку наступления под Сталинградом: как раз в июле 1942 года вермахт развернул широкое наступление на южном участке советско-германского фронта, а США и Англия прекратили на 5 месяцев транспортировку грузов в СССР через Северную Атлантику. К тому же в этот период резко сократились перевозки грузов по Трансиранской железной дороге{44}. Заметим, что и Стеттиниус с гордостью пишет о том, что американские поставки помогли подготовить Сталинградское наступление, однако в отличие от Солсбери он не столь категоричен.
Якушевский приводит свидетельства западных авторов о том, что ленд-лиз был выгоден обеим сторонам: и США, и Советскому Союзу:
«На выгодность и высокую рентабельность поставок Советскому Союзу по ленд-лизу неоднократно указывали в период Великой Отечественной войны государственные и политические деятели США и Англии. Во время англо-американской конференции в Касабланке в январе 1943 года Рузвельт отмечал: "Поставки в Россию — это выгодное вложение капитала". Черчилль говорил о необходимости увеличения военной помощи России, ибо "никакая другая форма вложения капитала не может обеспечить лучшие военные дивиденды»{45}.
При обсуждении 20 января 1943 года Комитетом начальников штабов США стратегических планов на 1943 год главком американских ВМС адмирал Э. Кинг говорил:
"Не стоит жалеть усилий, чтобы вложить в руки русских все возможные средства ведения войны. Вопрос заключается не в том, чтобы задобрить Сталина, а в том, чтобы снабжать русских в наших собственных интересах"{46}.
Ленд-лиз для Америки Якушевский считает выгодным во всех отношениях.
1. Главное — сокращение собственных материальных и людских потерь в войне. Как говорил Трумэн, "деньги, истраченные на ленд-лиз, безусловно спасали множество американских жизней. Каждый русский, английский или австралийский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи".
2. Помогая союзным странам, США активизировали действия их армий против общего врага, а сами получали время для наращивания военного производства, развертывания и обучения вооруженных сил.
3. В обмен за помощь по ленд-лизу Советский Союз поставлял США важное стратегическое сырье и многие ценные военные материалы, оказывал посильные услуги и техническую помощь.
4. Ленд-лиз был выгоден американским монополиям (расширение производства, рост прибылей) — прибыли американских корпораций увеличились в 2,5 раза. Кроме того, за счет налогоплательщиков корпорации в годы войны получили 26 миллиардов долларов для строительства новых и переоборудования старых предприятий для нужд ленд-лиза»{47}.
Заключение А. С. Якушевского представляется и философски глубоким:
"Любая оценка задним числом роли ленд-лиза всегда относительна и проблематична. Всякие попытки установить точно, насколько решающей она была, насколько сократила путь к окончательному триумфу, ведут историков на зыбкую почву бесконечных предположений, а также дискуссий и споров. В ходе их они несколько приближаются к истине, но путь этот долог, а конца его не видно".
Это, безусловно, верно. И хотелось бы, чтобы на этом пути к истине нам сопутствовали хорошие, умные, правдивые книги, подобные книге Стеттиниуса, которую вы сейчас держите в руках.
С. Луговской, С. Ремизова
{1} См.: Соколов Б. В. Правда о Великой Отечественной войне. СПб, 1998.
{2} Цит. по: Якушевский А. Реферат на книгу Р. Джоунса "Дороги в Россию: помощь США Советскому Союзу по ленд-лизу" // Информационный бюллетень Института военной истории Министерства обороны СССР. № 10. М., 1972. С. 31, 32.
{3} Там же. С. 35.
{4} Там же. С. 36.
{5} Там же. С. 39.
{6} Там же. С. 40.
{7} Там же. С. 45, 37.
{8} Чузавков Л. М. Военно-экономическое сотрудничество СССР с США и Великобританией в годы II мировой войны. М., 1972. С. 12.
{9} Там же. С. 16.
{10} Там же. С. 17, 19.
{11} Там же. С. 23.
{12} См., например: Еремеев Л. М. Друзья и враги о победе СССР во II мировой войне. М., 1972 // Великая Отечественная война 1941-1945 гг.: Энциклопедия. М., 1985; ДеборинГЛ., Тельпухов-ский Б. С. Итоги и уроки Великой Отечественной войны. М., 1975 // Вторая мировая война: итоги и уроки. М., 1985; Орлов А. С., Новоселов Б. Н. Факты против мифов: Подлинная и мнимая история II мировой войны. М., 1986; Бережков В. М. Страницы дипломатической истории. М., 1987; Зорин Л. И. Особое задание: Проблемы внешней и внутренней политики СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1988.
{13} Бережков В. М. Указ. соч. С. 139-140.
{14} Фролов М. И. Великая Отечественная война 1941-1945 гг. в немецкой историографии. СПб, 1994. С. 76--77.
{15} Там же. С. 79-80.
{16} Кудряшов С. В. Великая Отечественная война в новейших трудах английских и американских историков. М., 1996. С. 29.
{17} Там же. С. 25.
{18} Шервуд Р. Указ. соч. Т. 2. С. 626; Поздеева Л. В. Ленд-лиз для СССР: дискуссия продолжается // Вторая мировая война: актуальные проблемы. М., 1995. С. 324.
{19} Nineteenth Report to Congress on Lend-Lease Operations. Wash., 1945. P. 14; Поздеева Л. В. Указ. соч. С. 324.
{20} См. там же. С. 326.
{21} Военно-исторический журнал. 1990. N° 6. С. 40, 42; Хазард Дж. На защиту американских интересов; Поздеева Л. В. Указ. соч. С. 327.
{22} См.: Соколов Б: В. Указ, соч.; СупрунМ. Ф. Продовольственные поставки в СССР по ленд-лизу в годы II мировой войны // Отечественная история. 1996. № 3. С. 46-54.
{23} См.: Поздеева Л. В. Указ. соч. С. 330.
{24} См. там же.
{25} Шервуд Р. Указ. соч. Т. 2. С. 625.
{26} См.: Поздеева Л. В. Указ. соч. С. 333.
{27} См.: Поздеева Л. В. Советский Союз: Феникс // Союзники в войне 1941-1945. М., 1995. С. 187-188.
{28} См. там же. С. 190-191.
{29} Уилсон Т. Соединенные Штаты: Левиафан // Союзники в войне 1941-1945. С. 221.
{30} выделено нами. — С. Л.
{31} См.: Супрун М. Ф. Указ. соч. С. 48.
{32} Уилсон Т. Указ. соч. С. 221.
{33} Там же. С. 220.
{34} Там же. С. 207.
{35} Там же. С. 219.
{36} Там же. С. 197.
{37} это, естественно, не считая неизбежно больших потерь при транспортировке грузов. — С. Л.
{38} ссылки на источник такой шокирующей цифры нет. — С. Л.
{39} Соколов Б. В. Указ. соч. С. 161.
{40} Там же. С. 173.
{41} Там же. С. 174.
{42} Там же. С. 184.
{43} Якушевский А. С. Указ. соч. С. 41.
{44} См. там же.
{45} Там же.
{46} Там же. С. 42.
{47} См. там же.
|
Вход
FAQ
Поиск
