Внешняя красота тоже должна быть.
И в душЕ и в дУше.

дурой прикинуться очень полезно иногда,пусть думают что ты блондинка, а тем временем незаметно от себя все крепче и крепче в твоих незаметных сетях затягиваются

Если ни там и ни там,то . . . не повезло.

то есть навеки одна? а если хочется и замуж и детей?....

Если ни там и ни там,то . . . не повезло.

извините, конечно, но изменять природную красоту невозможно (пластика не вариант), бросаться мужчинам на шею и хватать все что ни попадя тоже не хочется....

а вы с какой целью интересуетеся? третьим стать хотите? может они у меня повымерали все могу памятники показать гранитные красивые такие , не желаете?

Уроки гибкого поведения для умной женщины:




- Не пытайся казаться умнее, чем ты есть на самом деле. Иначе дураков ты оттолкнешь, умных насторожишь. Показная, демонстративная ученость - гиблое дело.

- Высказывайся сообразно обстановке. Если ты сидишь в баре, то не обязательно кокетливо сыпать дефинициями, уместными на заседании секции высокомолекулярной биологии или симпозиуме по проблемам экологии Северо-Восточного побережья Антарктиды, так же как и безостановочно цитировать Юнга.

- Старайся не затмить приятеля информационной подкованностью. Мужчина всегда хочет открыть тебе новый мир (он же не знает, что твой мир, возможно, равняется восьми его).

- Не говори монологами. Мужики этого вообще не переносят - ну не умеют они так долго слушать! Прояви сострадание.

- Апломб и снобизм в исполнении даже самой умной женщины отталкивают. И не только мужчин. Обнаружив свое интеллектуальное превосходство, постарайся избежать внешних проявлений своего восторга по этому поводу.

- Даже если очень хочется, не произноси во время близости таких слов, как инсталляция, агглютинативный аффикс и экзаметаморфопсии. Оперируй простыми, общепонятными словами: хочу, еще, хорошо, милый, потрясающе... Это правило не распространяется на мужчин, относящихся к 4-му типу.

- Не используй свой потрясающий интеллект для того, чтобы в разговоре с мужчиной выставить полной дурой особу, которая ему нравится. Он не так глуп, чтобы не понять, что у этого интеллектуального фейерверка весьма прозаичная и, прямо скажем, стервозная подоплека. Это не сделает тебя привлекательнее в его глазах.

- С осторожностью касайся тем, которые традиционно считаются мужскими, даже если ты в них очень хорошо разбираешься. К ним относятся: рыбалка, футбол, двигатели внутреннего сгорания, радиоаппаратура, бильярд и т.д. Следствием такого разговора в лучшем случае может стать хорошая мужская дружба между тобой и твоим собеседником, который будет от тебя в полном восторге, но о том, что ты чертовски привлекательная женщина, может и подзабыть. Это если ты разговоришься с мужчиной разумным. Мракобес и слегка продвинутый либерал столь наглого вторжения в свои мужские дела пережить вообще не в состоянии.

- Научись говорить кратко. Лапидарность, эмоциональность и легкий оттенок неосведомленности - твое оружие. Это возбуждает интерес.

Приглядись к мужчине и только потом демонстрируй всю мощь своего интеллекта. Или не демонстрируй. Не все этого достойны, знаешь ли.

Фильм поставлен по книге, а книгу написала тётенька, Софи Кинселла зовут. А Джерри Брукхаймер этой тётеньке позволил принять участие в создании фильма. Обычно права на литературные произведения выкупаются полностью, а далее с литературным источником делают всё, что считают нужным, не оглядываясь на автора. А тут всё было иначе, и с автором серьёзно советовались. Поэтому, я так понимаю, любовь в фильме получилась такой, как её видит тётенька-автор. Выглядит она примерно так: я такая замечательная и красивая, что вокруг меня все должны плясать и все должны меня любить. Ну, просто потому, что я вот такая красивая и здоровская. Каждой девочке это поясняют с детства — вокруг тебя должны водить хороводы, потому что ты девочка.

Собственно, многие девочки и тётеньки понимают любовь именно так: все обязаны вокруг меня скакать, и в первую очередь должен скакать мой суженый, по ходу прыжков материально удовлетворяя мои самые разнообразные прихоти. Причём конкретно он обязан скакать энергичнее и выше всех, дабы я смогла понять, что именно он меня любит. Только по высоте и частоте прыжков можно определить прекрасного принца. Собственно, вот эти прыжки "подай-принеси-купи" — это с точки зрения большинства тётенек и девочек любовь и есть. А главная эрогенная зона у них — это, как нетрудно догадаться, кошелёк. В кино тётенька именно такая.

У дяденек это выглядит несколько иначе: изнуряемые похотью дяденьки сперва прыгают, потом добиваются желаемого и резко теряют интерес к прыжкам. После этого дяденьки тоже начинают хотеть, чтобы прыгали вокруг них: готовили еду, наводили порядок, стирали шмотки и пр. Для дяденьки любовь — это домашняя рабыня. И если встречаются два таких одиночества, картина неизменно получается феерическая. Тётенька готова принимать "ухаживания" (за соответствующую мзду), дяденька готов скакать как павиан во время течки (пока не даст). Тётенька благосклонно принимает знаки внимания (см. Кабаки, Шмотки, Бирюльки, Салоны), дозированно подпускает павиана к телу — частить нельзя, надо чтобы ценил. Потом, конечно, свадьба — огромные деньги, лимузины, белые платья, пьяные орды родственников. Страшно подумать, но всё это никак не влияет на семейное счастье. Это влияет только на количество выкинутых денег.

Далее павиан яростно удовлетворяет половые потребности, не задумываясь идёт на серьёзные финансовые траты. А когда изрядно потратится и пообвыкнет, вдруг начинает требовать любви (см. Бодрый секс, Еда, Стирка, Уборка). Тётенька в ответ начинает визжать о том, что любить надо её. Дяденька в свою очередь шлёт её подальше и поясняет, что всё как раз наоборот: любить надо его, потому что деньги — у него. На этом счастье, как правило, заканчивается. Ведь ни тот, ни другой никого любить не собирался — оба хотели, чтобы любили только их. Не давая ничего взамен. А ведь любовь — это когда тебе ничего не жалко для любимого, когда хочется отдать всё и сделать невозможное. А в кино тётенька мечтает, чтобы любили её, регулярно покупая горы барахла.

В итоге, понятно, всесторонний и жесточайший облом. Тётенька внезапно понимает, что животное-дяденька не хотело ничего, кроме секса. Дяденька внезапно понимает, что имел дело с жадной тварью, которая не способна думать ни о чём, кроме барахла. И чем больше было потрачено денег на свадебные платья и лимузины, тем быстрее это оба осознают. При этом и тётенька, и дяденька, что характерно, правы. Ибо когда ты думаешь только о себе и только требуешь от других, не давая ничего взамен, по-другому и не бывает. Любовь — она ведь больше про то, чтобы отдавать. А не получать. Когда давать/получать за деньги — это не любовь, это несколько иначе называется. Ну а в фильме показана только часть такой "любви" до замужества, то есть тема не раскрыта. Финал остался за кадром, и зритель как будто верит в то, что дальше всё будет хорошо.

Тётенька в фильме, что характерно, абсолютно асексуальна. Надо понимать — это американская тётенька, которая в первую очередь не тётенька, а человек. Как человек она умело подавляет в себе любые проявления сексуальности, ибо это недостойно человека, вести себя как самка. Она одевается в шмотки, подчёркивающие крайне необычные части тела и головы. Она ходит, как шахтёр. Она разговаривает как участковый. С такой невозможен флирт, увидев такую, не хочется улыбнуться. Многим, кстати, невдомёк, почему в России тётеньки такие красивые. Ответ простой: в тёмной России тётеньки понимают, что они женщины, и ведут себя как женщины. А в цивилизованных странах женщина — она тоже человек. При этом мужчиной она быть не может (хотя некоторые стараются), а быть женщиной не хочет. Ну а за то, что ты просто человек — надо платить. И вот она, плата: тётенька ни в жизни, ни на экране не вызывает ни малейших эмоций. Задача выполнена.

Многим может показаться, что я не люблю тётенек. Это неправда. Мало кто любит тётенек так сильно, как я. Другим может показаться, что я не люблю дяденек. Это тоже неправда, но только отчасти. Половая ориентация у меня нормальная, поэтому тётеньки для меня интереснее. А к дяденькам я отношусь нормально. Просто и те и другие по жизни ведут себя как жадные, тупые и корыстные животные. Ну а результатом — описанное выше.

А сильные люди отличаются от слабых на самом деле только одним качеством. Вернее, его отсутствием.
Сильные просто начисто лишены актерских способностей. Даже если им однажды захочется сыграть роль слабых, им тут же со всех сторон режиссеры и зрители нашего общего «театра, в котором мы все актеры» дружно зашикают – как мой двоюродный предок – «Не верю!» Их не зачислят «сразу с первого тура», им даже в заводскую самодеятельность лучше не соваться. Вот и не суются, ибо привыкли.


Это высокое искусство, плод неустанных трудов и врожденного таланта – быть хрупким, беззащитным, вызывающим острое желание «обогреть и прикрыть». Искусство, естественно, требует жертв, но на фоне всех прочих приятных мелочей жертвы эти не то чтобы фатальны. О нет. Они вполне компенсируются цветами у служебного входа и растроганными соплями на галерке.
Слабый человек – натура сложная, мятущаяся, неоднозначная, противоречивая… недостающее, плиз, вписать.
Сильный человек прост, как телеграфный столб и тара 0,5. Он пребывает в устойчивом равновесии, как чугунная гиря. Которую никто даже не подумает пилить в надежде «а вдруг она золотая?»

В некоей критической ситуации он просыпается ровно с той же помойкой в душе и дырой в кармане, как его более одаренный слабый собрат или сосестра. «О, если б мог выразить в звуке…» Слабый страдает в голос так, что из смежной квартиры сверху стучат по батарее, из смежной снизу вызывают скорую, а консьержка кличет пожарных.
Бля, говорит сильный хриплым голосом. Вот ведь бля. И бьет кулаком о стену. Кулак мягкий, стена бетонная. Соседи не то что «не верят» - они попросту не слышат.

У слабого в аптечке запасы снотворного, на полочке ванной бритва для фигурной резки вен в лапшу-фетучини, а на картинно пустых полках буфета стоит беззащитно-початая бутыль… ну, «Хеннеси» какого-нибудь. В холодильнике – петля для суицида голодной мыши. Мизансцена в таких декорациях выстраивается сразу и так, что субтитры уже не требуются.
У сильного в холодильнике маргарин и десяток яиц, на балконе самолично припертый с рынка мешок картошки, из спиртного вино «плодововыгодное» краснодарского разлива и водка «Карачаевская паленая». Бритву заменяет крем для депиляции. Вместо снотворного противозачаточное.
Угадайте с трех раз, кого доморощенный Бэтмен ринется романтически «спасать», а кому скажет «ну, дорогая, у тебя есть на первое время все… кстати, может, картошки пожарим и в койку?»

У слабого нет «постоянных средств к существованию», а если точнее - работы. Как-то так сложилось – тонкая душевная организация, самодуры-начальники, творческий кризис, ах-ах, непонятый талант, но очень, очень, очень, бля, много великолепных задатков… Которые все тут же рвутся поддержать и развить. Слабый «перебивается случайными заработками», но отчего-то вовсе не рвется сменить неопределенность на хоть какую-то стабильность. Идти в приемщицы химчистки или «тянуть лямку с 9 до пяти» - этот простой выход почему-то считается позором худшим, чем тургеневской девушке «принести в подоле».
Слабому «совершенно не на что жить!» (произносится при максимальном поднятии бровей и с дрожью в голосе). Слабому все просто обязаны помочь! И, о великая сила искусства, помогают с размахом, разве что «браво» не кричат. Зато бисов в достатке. Телефоны, рекомендации, бескорыстные усилия по объяснению, а почему, собственно, столь страждущий кандидат так и не явился на собеседование даже после звонка рекомендателя будущему начальнику по прямому номеру… О, вы не знаете всех деталей! Вы не поверите, как все трагично сложилось! Едва лишь страдалец ступил за порог…
Слабый прикуривает тонкую стильную сигарету и, красиво держа бокал, всю ночь повествует о своих несчастьях. Слабый страдает от бессонницы, мечется по шелковым простыням, пишет депрессивные стихи и красиво закутывается… ну во что-то закутывается, не суть.
Сильный просто и безыскусно вкалывает на двух работах. Если может – на трех, «а по субботам еще и шьет», как тот царь. Раз уж не взяли в тот самый театр, где все мы… Сильный приходит домой в виде выжатой тряпки и сам себя вешает сушиться на гвоздь. Сильный засыпает, едва его голова касается подушки. Наволочка сомнительной чистоты и сделана из бязи ивановского производства, но какая хрен разница. Друзья ловят сильного по мобильному и сильно обижаются, что он их «совершенно забыл и не позвонил на день рождения», а также прервал излияния на десятой минуте словами «ой, извини, давай попозже, я на работе».
Вместо стихов он пишет заявления, объяснительные и тексты по служебной надобности.
Сильному в голову не приходит пустить слезу перед начальством и уж тем паче перед «коллективом» - тем более что результат предсказуем, и веры ему нет. Работу он находит сам, прорываясь сквозь все преграды, как бульдозер под управлением Шварценеггера. Вид у него при этом соответствующий. Не Ди Каприо времен «Титаника» и не Софи Лорен. И не Памела, бля, Андерсон, твою мать… Сильный курит сигареты нормального объема и диаметра и неэстетично давит окурки в пепельнице. Сильный пьет пиво или не пьет ничего вообще, потому что за рулем, или завтра рано вставать, или ну ее на фиг, такую компанию – о чем с ними можно трындеть столько времени?!

Слабый наслаждается своей слабостью, купается в ней, как в ванне с шампанским. Легкие пузырьки изящно взлетают к поверхности. Он всегда доступен, он с удовольствием поддерживает беседу, и на бэк-вокале у него никогда не бывает детских воплей, автомобильных гудков, маршруточного радио «Шансон» и рева поезда метро.
Сильный неуклюж и не переносит, когда от мокрых волос несет винной кислятиной. Сильный любит море, но у сильного отпуск еще хрен знает когда и вообще не факт…

Слабый постоянно загадочно нездоров, измучен и клонится к земле увядшим анемоном. Порезанный палец, ноющий зуб и – о да, великое и загадочное изобретение природы по имени Мигрень – это его диагнозы, к которым общество проявляет невероятное по силе сочувствие. Хрупкого здоровьем слабого отпускают с любой работы и бережно сопровождают домой. У его одра возникает преданно склонившийся силуэт с коньяком, пледом и нежными утешениями.
Сильный просто сваливается на носилки и возвращается домой без отрезанной части организма. Швы выглядят по-дурацки, но спрятаны под одеждой и острого интереса, а вместе с ним и сочувствия не вызывают. О них просто никто не знает, и оттого рабочий табель сильного пестрит ровным рядом «плюсов» или «восьмерок». «Как?! – лишь иногда поражаются знакомые, узнав о неэстетичной правде. – Почему ты не сказал? – Я говорил. – Ну, мы подумали, это шутка…»

Слабый не раз отрепетирует свои похороны, заранее попрощавшись с друзьями и недругами, раздаст последние указания и подробно укажет, где именно находятся его бессмертные творения - ах, но опубликуйте их только когда я этого не увижу!. Опубликуют раньше.
Когда сдохнет сильный, все бумаги будут в порядке. Банковский счет, завещание, документы на квартиру - подобранными в зеленую папочку, с ксерокопиями и телефонами конторы нотариуса. Долгов не останется, кредиты будут выплачены. Бессмертные творения будут выброшены на помойку в кипе общей макулатуры, когда квартиру разделят, продадут и в ней начнется ремонт.

Слабый всегда интересно бледен и картинно несчастен.
У сильного румянец во всю щеку и он отчего-то вполне бодр. Это единственное, в чем он бывает убедителен и достоверен, – в бодрости и оптимизме, раз уж другими талантами бог обидел.


- Уступи ***, - говорят ему. - Ну ты же сильный, ты пробьешься. А он слабый...
- Помоги ему, он так несчастен, ему так трудно, он совсем не приспособлен к жизни...
- Он пропадет ни за грош, а ты...
- Ну надо же людям помогать и сочувствовать, особенно когда у тебя самого все так легко получается...

Бля, говорит он, вот ведь бля. Мягкий кулак, бетонная стенка, фиговая мизансцена.
Встает и идет на работу.
Ничему другому-то все равно не поверят. Шоу маст гоу он.